Продолжение. Начало в NN 88, 93, 98.
Часть 10. Ханты приехали
В начале учебного года те ханты, которые жили поблизости к Низямам, привозили своих детей к началу учебного года, а ханты из юрт приезжали попозже, когда немного похолодает и подмерзнет земля, а иной раз они приезжали уже по снегу.
Эти дни для низямских детей были праздником. На стенгазете в классе большими буквами было написано по-хантыйски. Ханты из юрт приезжали на оленьих упряжках, на нартах с хореем, в красивой одежде, украшенной национальными узорами. Рукавицы весело висели на веревочках. Мы их рассматривали, мерили. Хантов из юрт мы очень любили. Они были какие-то немного необычные. Очень скромные, разговаривали мало. Видимо, не знали русского языка и стеснялись. В общем, их приезд был для нас праздником. В этот день не учились.
Иногда привозили новых ребятишек, и некоторые из них совсем не знали грамоты, но это было даже лучше для нас. Тут мы проявляли свои способности и учили всему этих таежных ребятишек.
Когда приезжали ханты из юрт, обязательно приходил лесник из дома с огромными буквами на крыше. Он с приезжими весело здоровался, жали друг другу руки, хлопали по плечам. Лесник знал многих хантов, он договаривался с ними о том, что школе нужны будут для охраны один, два, три человека, чтобы ездить в лес за дровами или за ягодами, или шишкой, или в район по школьным делам, или к врачу. Без человека с ружьем нас никогда в тайгу не возили. А после истории с медвежатами на заборе огорода, мы уже и сами понимали, что тайга опасна.
Посторонний человек — всегда интересно. Новичкам мы давали вычитанные из книжек индейские имена — например, Оцеола, Виннету. И все начинали кричать и приветствовать Оцеолу. В общем, играли как могли. У нас было огромное количество детских приключенческих книг.
Взрослые ханты по приезде общались с Феозвой Степановной, с учителем и воспитателем Дорой Ильиничной и, конечно, со Спартаком. Eго знали все, с ним дружбанились, хлопали по Лысанке, кидали рыбку Пальме, которая запасливо тащила ее в будку, возвращалась и ходила вокруг веселой компании, обнюхивая оленей. Иногда ханты приезжали на собачьих упряжках. Собаки были всегда серьезные, гордые, с красивым толстым мехом, наша умная Пальма к ним не подходила.
В интернате обустраивали место для приехавшего ученика, ханты пили чай с пирогами, печеньем, конфетами, которые приготовили для них учителя. Феозва Степановна о работе и детях говорила с ними по-русски, а если и переходила на хантыйский язык, то только в знак уважения. Потому что молодые ханты неплохо говорили по-русски на некоторые темы. Подписывали документы, написанные Фезовой Степановной, брали деньги, прятали под малицу. Ханты, приезжая по снегу, привозили большие рыбины, бочонки из дерева с ягодами разными, грибы с черной головой, как мы называли белые грибы. Привозили сушеных чебаков (и мы кричали: уже есть, у нас есть! И все смеялись. Ханты говорили: пригодится, зима длинная. Eще было мясо в берестяных коробах, мелко рубленное и большими кусками в мешке. Много чего привозили эти люди. Со всеми прощались за руку, и с нами тоже; взмахнув хореем, трогались в обратный путь, чтобы через пару месяцев снова приехать повидаться со своими ребятишками.
Алачев тоже заезжал часто к нам, иногда по просьбе других родителей, или к Володе, или по делам. Мы знали, что он решает дела своих знакомых, друзей-хантов в районе. Он был занят общественной работой. Мы все разговоры подслушивали, все про всех знали. Конечно, те, которые можно было подслушать, которые разрешали нам подслушать. Взрослые были для нас хорошими информаторами. Мы к семи-восьми годам уже хорошо разбирались во всех ситуациях, связанных с нашей жизнью, да и в ситуации в стране. Читали хоть одну на всех, но газету настоящую. Женщина-фельдшер однажды приезжала и разговаривала с нами о здоровье детей, взрослых, животных, о народности ханты. А Спартак рассказал нам, кто такие татары. Оказывается, татары такие же отдельные люди, как и ханты, и имели свой язык. Свой язык Спартак применять не стал, видимо, уже подзабыл в этом международном обществе, которое сложилось в нашем Микояновском районе, где было много ссыльных и репрессированных. Зато Спартак научил нас песне: «Трататушки-тратата, вышла кошка за кота, думала за барина, а вышла за татарина». Это был его подарок нам всем и даже нашим детям. Дай бог всем таких татар в семью. Трататушки, тратата, вышла замуж за кота. За кота-татарина, за Кота Котовича, за Петра Петровича.
Часть 11. Дора Ильинична
Второй учебный год начался. Не сказать, чтобы кто-то из нас не хотел учиться, но столько было впечатлений за лето, что Феозва Степановна решила с нами поговорить серьезно, как передала ее желание Дора Ильинична. Мы струхнули. Вы в землянке, которую для вас сделали ваши старшие братья, стерли колени на всех брюках, сказала Феозва Степановна. Так нельзя. У нас нет лишнего. Чтобы ваши братья и дяди учились, на них нужно много средств. На дорогу в институт, на одежду, на еду, на бумагу, ручки и другое, что будет нужно вам со временем. Мы со Спартаком Хусаиновичем получаем зарплату, но этого не хватает на всех. Поэтому вещи нужно беречь. Интернатские вещи — это вещи, которые дает государство нам, чтобы мы выучились, стали самостоятельными людьми и приносили пользу государству. Спартак Хусаинович не имеет ни одного костюма, ни одной красивой дорогой рубашки на праздник. Все уходит пока на ваших братьев, потом будет уходить на вас.
Все это было очень просто и понятно. Через день наши штаны висели на веревке, больше этот вопрос никогда не вставал. Под влиянием выговора стали доставать учебники, тетради, ручки и всякую мелочь. Чернильницы были полные, их уже налили. Взял каждый себе парту, расселись, стало грустно. Лета было жаль. Загрустили. В своей комнате мы тоже все прибрали, потом пошли с девочками к ним в интернат, все сделали так же и у них. Стало легче. После ужина пошли на реку, на склон, посмотрели на тихую и темную Обь. Написали общие стихи в тетрадку. Обь широка, Обь глубока, конца-края не видать. Разбушуется в непогоду, конца ненастья не дождать. И шумит она привольно, и сердита, и вольна. Набегает на другую необъятная волна… Эту тетрадку выпросила Лидуська, и она жила с ней, пока Лидуська была жива.
Через неделю мы уже втянулись, снова привыкли к школе. Всю осень после уроков мы помаленьку чистили от ботвы интернатский огород, двор, амбары для хранения продуктов и всего не очень понятного, ремонтировали ведерки, удочки, сети. Спартак привез городки, мяч резиновый, черные тяжелые гири, шары. Большой ящик для рыбы перенесли в склад-амбар, а освободившееся хорошее помещение Алачев-папа со Спартаком превратили в спортзал, так объяснил нам Володя. Мы заинтересовались, но оказалось, что в этом помещении нужно делать то, что мы совсем не умеем, да и не хотим.
До Нового года Спартак мучился с нами, но кроме Володи и Владика никто не хотел напрягаться. Нужен был другой подход к девочкам. Но у Феозвы Степановны болел желудок, у учительницы Анны Андреевны болели зубы, Спартак и так был замучен работой и тряской на лошади, так что просто некому было нас учить кидать мяч. Только к лету, дав честное слово Феозве Степановне, что начнем играть в городки, мы наконец избавились от угрызений совести. Для игры в городки нам очистили площадку за ямпаем и там, на широкой пустой улице, мы играли несколько лет… пока не въехали в окно чужого дома и наша лапта и городки не пошли в печь.
Продолжение следует.
***
фото:
